Неточные совпадения
Работы оставалось еще, по крайней мере, на две
недели; во все продолжение этого времени Порфирий должен был чистить меделянскому щенку пуп особенной щеточкой и мыть его три раза на день в мыле.
Ведь уж видно, что поношенные, а ведь месяца на два удовлетворят, потому что заграничная
работа и товар заграничный: секретарь английского посольства прошлую
неделю на толкучем спустил; всего шесть дней и носил, да деньги очень понадобились.
В другой раз, опять по неосторожности, вырвалось у него в разговоре с бароном слова два о школах живописи — опять ему
работа на
неделю; читать, рассказывать; да потом еще поехали в Эрмитаж: и там еще он должен был делом подтверждать ей прочитанное.
У батюшки, у матушки
С Филиппом побывала я,
За дело принялась.
Три года, так считаю я,
Неделя за
неделею,
Одним порядком шли,
Что год, то дети: некогда
Ни думать, ни печалиться,
Дай Бог с
работой справиться
Да лоб перекрестить.
Поешь — когда останется
От старших да от деточек,
Уснешь — когда больна…
А на четвертый новое
Подкралось горе лютое —
К кому оно привяжется,
До смерти не избыть!
— Да и то сказать, Николай Еремеич, работы-то всего на
неделю будет, а продержат месяц. То материалу не хватит, а то и в сад пошлют дорожки чистить.
— А я тут
недели две. Привез
работу по этнографии Северного края.
Недели две он жил под впечатлением этого неожиданного открытия. Казалось, что Марина относится к нему суше, сдержаннее, но как будто еще заботливей, чем раньше. Не назойливо, мимоходом, она справлялась, доволен ли он
работой Миши, подарила ему отличный книжный шкаф, снова спросила: не мешает ли ему Безбедов?
Незнакомым, гнусавым голосом Дронов отрывисто и быстро рассказал, что живет он плохо,
работы — нет, две
недели мыл бутылки в подвале пивного склада и вот простудился.
Ибо пусть нет времени, пусть он справедливо говорит, что угнетен все время
работой и требами, но не все же ведь время, ведь есть же и у него хоть час один во всю-то
неделю, чтоб и о Боге вспомнить.
Барыня обнаружила тут свою обычную предусмотрительность, чтобы не перепились ни кучера, ни повара, ни лакеи. Все они были нужны: одни готовить завтрак, другие служить при столе, а третьи — отвезти парадным поездом молодых и всю свиту до переправы через реку. Перед тем тоже было
работы немало. Целую
неделю возили приданое за Волгу: гардероб, вещи, множество ценных предметов из старого дома — словом, целое имущество.
После больших праздников, когда пили и похмелялись
неделями, садились за
работу почти голыми, сменив в трактире единственную рубашку на тряпку, чтобы только «стыд прикрыть».
Через
неделю я принес. Похвалил, дал денег и еще пьесу. А там и пошло, и пошло: два дня — трехактный фарс и двадцать пять рублей. Пьеса его и подпись его, а
работа целиком моя.
Через две — три
недели чтение во время
работы приняло регулярный вид.
Всю
неделю, до субботы,
Плела девка кружева,
Истомилася
работой, —
Эх, просто чуть жива!
Уже две
недели, как мы шли по тайге. По тому, как стрелки и казаки стремились к жилым местам, я видел, что они нуждаются в более продолжительном отдыхе, чем обыкновенная ночевка. Поэтому я решил сделать дневку в Лаохозенском стойбище. Узнав об этом, стрелки в юртах стали соответственно располагаться. Бивачные
работы отпадали: не нужно было рубить хвою, таскать дрова и т.д. Они разулись и сразу приступили к варке ужина.
В апреле все было закончено, и А.И. Мерзляков выехал во Владивосток. Надо было еще исполнить некоторые предварительные
работы, и потому я остался в Хабаровске еще
недели на две.
Не прошло
недели деревенского житья, как Надежда Васильевна почувствовала уже, что времени у нее не хватает для самой неотступной
работы, не говоря уже о том, что было бы желательно сделать. Приходилось, как говорится, разрываться на части, чтобы везде поспеть: проведать опасную родильницу, помочь нескольким больным бабам, присмотреть за выброшенными на улицу ребятишками… А там уже до десятка белоголовых мальчуганов и девчонок исправно являлись к Надежде Васильевне каждое утро, чтобы «происходить грамоту».
Привалов прожил на Шатровском заводе
недели две и все время был завален
работой по горло. Свободное время оставалось только по вечерам, когда шли бесконечные разговоры обо всем.
Прелести сахалинского климата с его пасмурностью, почти ежедневными дождями и низкою температурой нигде не чувствуются так резко, как на этих
работах, когда человек в продолжение нескольких
недель ни на одну минуту не может отделаться от чувства пронизывающей сырости и озноба.
Зная хорошо, что значит даже простое слово Стабровского, Галактион ни на минуту не сомневался в его исполнении. Он теперь пропадал целыми
неделями по деревням и глухим волостям, устраивая новые винные склады, заключая условия с крестьянскими обществами на открытие новых кабаков, проверяя сидельцев и т. д.
Работы было по горло, и время летело совершенно незаметно. Галактион сам увлекался своею
работой и проявлял редкую энергию.
Раза четыре в лето сзывает он помочи — преимущественно жней, варит брагу, печет пироги и при содействии трехсот — четырехсот баб успевает в три-четыре праздничных дня сделать столько
работы, сколько одна барщина и в две
недели не могла бы сработать.
Встречались помещики, которые буквально выжимали из барщинских крестьян последний сок, поголовно томя на господской
работе мужиков и баб шесть дней в
неделю и предоставляя им управляться с своими
работами только по праздникам.
Распоряжение это сделано под предлогом устранения пожарных случаев, но, в сущности, для того, чтоб ни одной минуты барской
работы, даже для приготовления пищи, не пропадало, так как и мужики и бабы всю
неделю ежедневно, за исключением праздников, ходят на барщину.
Двумя
неделями раньше обыкновенного шли полевые
работы: яровой сев кончили до Егорья, льны посеяли и огурцы посадили дня через два после Николы.
За
неделю либо за две до лесованья артель выбирает старшого: смотреть за
работой, ровнять в деле работников и заправлять немудреным хозяйством в зимнице.
Волга — рукой подать. Что мужик в
неделю наработает, тотчас на пристань везет, а поленился — на соседний базар. Больших барышей ему не нажить; и за Волгой не всяк в «тысячники» вылезет, зато, как ни плоха
работа, как работников в семье ни мало, заволжанин век свой сыт, одет, обут, и податные за ним не стоят. Чего ж еще?.. И за то слава те, Господи!.. Не всем же в золоте ходить, в руках серебро носить, хоть и каждому русскому человеку такую судьбу няньки да мамки напевают, когда еще он в колыбели лежит.
— А вы на то не надейтесь, работайте без лени да без волокиты, — молвила Манефа. — Не долго спите, не долго лежите, вставайте поране, ложитесь попозже, дело и станет спориться… На ваши
работы долгого времени не требуется,
недели в полторы можете все исправить, коли лениться не станете… Переходи ты, Устинья, в келью ко мне, у Фленушки в горницах будете вместе работать, а спать тебе в светелке над стряпущей… Чать, не забоишься одна?.. Не то Минодоре велю ложиться с тобой.
Нельзя сказать, чтобы тогдашняя барщина (по крайней мере у отца) подъедала хозяйство самих крестьян. Она усиливалась в рабочую пору, но если выгоняли на
работу лишний раз против положения (то есть против трех-четырех дней в
неделю), то давались потом льготные дни или устраивали угощение, род „помочи“.
— Иду я, ваше благородие, никого не трогаю… — начинает Хрюкин, кашляя в кулак. — Насчет дров с Митрий Митричем, — и вдруг эта подлая ни с того ни с сего за палец… Вы меня извините, я человек, который работающий…
Работа у меня мелкая. Пущай мне заплатят, потому — я этим пальцем, может,
неделю не пошевельну… Этого, ваше благородие, и в законе нет, чтоб от твари терпеть… Ежели каждый будет кусаться, то лучше и не жить на свете…
Две
недели назад я ровно четыре дня просидел над
работой, которую он же мне и передал: переписать с черновой, а вышло почти пересочинить.
Последний не знал даже о предпринятой над подаренной им рукописью
работе, так как Стеша весьма ловко уговорила его съездить на богомолье в Троице-Сергиевскую лавру, где Флегонту Никитичу так понравилось, что он прожил там почти две
недели.
На другой же день переводчица явилась, уговорилась в цене и принялась за
работу: в
неделю перевод был окончен, и даже с французского подлинника была снята копия.
Ни время, ни расстояние не дозволяли тульским мастерам сходить в три
недели пешком в Киев да еще потом успеть сделать посрамительную для аглицкой нации
работу.
— Ну, нечего делать, пусть, — говорит, — будет по-вашему; я вас не знаю, какие вы, ну, одначе, делать нечего, — я вам верю, но только смотрите, бриллиант чтобы не подменить и аглицкой тонкой
работы не испортьте, да недолго возитесь, потому что я шибко езжу: двух
недель не пройдет, как я с тихого Дона опять в Петербург поворочу, — тогда мне чтоб непременно было что государю показать.
— Тонкой
работы, — говорят, — мы не повредим и бриллианта не обменим, а две
недели нам времени довольно, а к тому случаю, когда назад возвратишься, будет тебе что-нибудь государеву великолепию достойное представить.
Поэтому в ротах шла, вот уже две
недели, поспешная, лихорадочная
работа, и воскресный день с одинаковым нетерпением ожидался как усталыми офицерами, так и задерганными, ошалевшими солдатами.
За последнее время могущества графа Орлицкий был объездным врачом в поселениях полка короля Прусского. Этот полк Алексей Андреевич по этой причине особенно любил и проживал по
неделям в особо предназначенной для него связи в 3-й поселенной, роте у Ложитовского моста, выстроенного производителем
работ Алексеем Федоровичем Львовым. Здесь граф разговаривал с бабами, слушал их сплетни, заходил к поселянкам в отсутствие хозяев.
Был первый час дня. Петра Валерьяновича не было дома, он куда-то уехал по делам. Ольга Николаевна сводила счеты в кабинете, а Екатерина Петровна сидела в угловой гостиной за пяльцами. Она вышивала мужу туфли и, надо сознаться, что вышивала не очень прилежно, так как
работа была начата чуть ли не с первой
недели после их брака.
— А в том, что работу-то берешь, — разве знаешь, выгодна ли она тебе будет или нет, — отвечал Макар Григорьев, — цены-то вон на материал каждую
неделю меняются, словно козлы по горам скачут, то вверх, то вниз…
Семья Горбатого в полном составе перекочевала на Сойгу, где у старика Тита был расчищен большой покос. Увезли в лес даже Макара, который после праздника в Самосадке вылежал дома
недели три и теперь едва бродил. Впрочем, он и не участвовал в
работе семьи, как лесообъездчик, занятый своим делом.
По закону завод не имел права оставлять население без
работы, поэтому заведены были «половинные выписки» — одну
неделю работает, а другую гуляет, потом стали работать одну «третью
неделю» и т. д.
— Ну, если можно обойтись без гостиницы, то все-таки необходимо разъяснить дело. Вспомните, Шатов, что мы прожили с вами брачно в Женеве две
недели и несколько дней, вот уже три года как разошлись, без особенной, впрочем, ссоры. Но не подумайте, чтоб я воротилась что-нибудь возобновлять из прежних глупостей. Я воротилась искать
работы, и если прямо в этот город, то потому, что мне всё равно. Я не приехала в чем-нибудь раскаиваться; сделайте одолжение, не подумайте еще этой глупости.
Подшибалами были спившиеся с круга наборщики, выгнанные отовсюду и получавшие
работу только в некоторых типографиях поденно, раз в
неделю, в случае какой-нибудь экстренности.
Эти два богатыря, Герасим и Петр, изнывали от избытка своей силы; как Святогору, грузно им было от их силушки, как от тяжкого бремени. Проработав
неделю тяжелую
работу, они воскресными вечерами ходили по полям и тосковали. Помню один такой вечер, теплый, с светящимися от невидимой луны облаками. Мы с Петром и Герасимом сидели на широкой меже за лощинкой, они били кулаками в землю и говорили...
Закон требовал, чтобы три дня в
неделю крестьянин работал на помещика, а остальные три дня предоставлял ему для собственных
работ.
В конце концов, он уже с трудом находил себе места и действительно целыми
неделями шатался по ночлежным домам, содержа себя случайною поденною
работою.
— И хоть бы она на минутку отвернулась или вышла из комнаты, — горько жаловался Гришка, — все бы я хоть на картуз себе лоскуток выгадал. А то глаз не спустит, всякий обрезок оберет. Да и за
работу выбросят тебе зелененькую — тут и в пир, и в мир, и на пропой, и за квартиру плати: а ведь коли пьешь, так и закусить тоже надо.
Неделю за ней, за этой парой, просидишь, из-за трех-то целковых!
— Десять часов. Вам пора спать, — сказал он. — Вероятно, через три
недели вы сможете покинуть больницу. Тогда позвоните мне, — быть может, я дам вам
работу в нашей амбулатории: записывать имена приходящих больных. А спускаясь по темной лестнице, зажигайте… хотя бы спичку.
Недели через три восьмерик почтовых лошадей, запряженных в дормез английской
работы, марш-марш летел по тракту к губернскому городу. Это ехал новый вице-губернатор. На шее у него, о чем он некогда так заносчиво мечтал, действительно виднелся теперь владимирский крест.
Я знал одного антрепренера, издававшего уже третий год одну многотомную книгу. У него я часто доставал
работу, когда нужно было поскорей заработать сколько-нибудь денег. Платил он исправно. Я отправился к нему, и мне удалось получить двадцать пять рублей вперед, с обязательством доставить через
неделю компилятивную статью. Но я надеялся выгадать время на моем романе. Это я часто делал, когда приходила крайняя нужда.